Образовательный файл

3.


«Нет, все не так просто с этой поездкой, как мне говорил Углов, - думал Маркушев по пути из гостиницы к питерскому отделению телекомпании. – Едва ли меня прислали сюда изучать работу местного бюро. Разве мне было мало практики в Москве?.. Что-то за всем этим кроется Впрочем, придет время – и все прояснится, а пока будем действовать по факту»
Он уверенно толкнул тяжелые двери одного из старинных особняков на набережной Невы и вошел в просторный вестибюль. Стоило ему представиться, как сидевшая за невысоким бюро совсем молоденькая, миловидная секретарша с любезной готовностью сказала:
- Здравствуйте, господин Маркушев! Халил Мингалиевич ждет вас Вторая дверь налево
Проходя по коридору, Маркушев невольно пробежал глазами по длинному ряду фотографических портретов местных телевизионных знаменитостей и усмехнулся: он вспомнил, что такая же портретная галерея висит в коридорах тверского телевидения. Из-за этого у Глеба появилось такое ощущение, как будто он здесь уже бывал
При виде Маркушева Галимзянов поднялся во весь свой внушительный рост и через письменный стол приветливо протянул ему большую, крепкую руку. В Москве Глеб постоянно слышал имя руководителя питерского бюро:
Владимир Визенталь очень часто использовал в своей программе телевизионные материалы из Питера и, кроме того, Галимзянов постоянно общался с Угловым по телефону.
- Вы приехали сегодня утром, Глеб Петрович? Где вы остановились? Может быть, вам нужна помощь? Только скажите, мы сейчас же найдем для вас гостиницу!..
- Нет, спасибо. Я остановился в «Астории». Должен признаться, я еще не привык ездить в подобные командировки, поэтому мне и в голову и не пришло позаботиться о себе. Но моя секретарша все устроила безо всяких напоминаний с моей стороны.
- Должно быть, вам крупно повезло. В наше время очень трудно найти такую секретаршу, которая умеет не только освободить своего шефа от лишних забот, но и проявить при этом личную инициативу! – одобрительно усмехнулся Халил Мингалиевич.
- Честно говоря, везение здесь не при чем Углов расстарался
- Хм, это, знаете ли, говорит о многом. Углов просто так стараться не станет Впрочем, перейдем к делу. Вам здесь будет помогать один из наших сотрудников – Евгений Яковлевич Лисов. Вам знакомо это имя?..
- Очень даже знакомо! Это просто отлично! – невольно вырвалось у Глеба. Лисов нередко присылал в Москву свои материалы, и Маркушеву нравилось, как он работает.
- Однако, само собой разумеется, вы всегда можете обращаться непосредственно ко мне по любому вопросу А теперь о главном. Анатолий Анатольевич говорил вам о пробной записи?
«Так вот где собака зарыта!..» - подумал Маркушев, а вслух сказал:
- Так, в общих чертах
- Я уже все подготовил к съемкам Вас устроит, если мы их проведем завтра?
- Конечно. А скажите, Халил Мингалиевич, почему эти съемки нельзя было провести в Москве?
- В таких случаях большое количество любопытных глаз и ушей как-то ни к чему. Здесь в этом смысле гораздо спокойнее. Или вас что-нибудь у нас смущает?
- Меня ничто не может смутить по той простой причине, что я абсолютно не понимаю, что вообще со мной или, лучше сказать, вокруг меня происходит, - улыбнулся Глеб.
- Вот и хорошо!.. – удовлетворенно воскликнул Галимзянов и тут же, спохватившись, смущенно улыбнулся и поспешил шутливо объясниться: - Конечно, хорошо не то, что вы ничего не понимаете, а то, что вас ничто не смущает!.. Итак, Углов прислал сценарий съемок. До завтрашнего дня у вас будет уйма времени, чтобы с ним ознакомитьсяВот, собственно, на сегодня и все. Пойдемте, я провожу вас к Евгению Яковлевичу
Молодой, рыжий, энергичный и улыбчивый, Лисов тут же предложил Маркушеву небольшую экскурсию по городу, но для начала решил показать ему редакцию. Пока они обходили бюро, Глеб, как и в Москве, постоянно чувствовал на себе любопытные взгляды. Большой интерес Маркушева вызвала табличка на одной из дверей с надписью «Бардов Константин Николаевич». Бардов возглавлял группу политических комментаторов в питерском отделении телекомпании и очень часто появлялся на телеэкране. Его мнение стоило почти так же дорого, как мнение Визенталя. В телекомпании про него говорили: «Бардов – это символ успеха!»
- Хозяина этого офиса нет на месте, - заметив интерес Маркушева, сказал Лисов. – И вообще, он только сидит здесь, но от нас абсолютно не зависит, работает совершенно самостоятельно А вы что, хотите с ним познакомиться?
- Да, хотелось бы
- Увы, сейчас не получится
Однако Глебу повезло. Когда Маркушев и Лисов уже выходили на улицу, путь им преградила живописная фигура Бардова. Он был маленького роста, толстый, плешивый, с невероятно большим животом; из-за одышки Бардов постоянно вздыхал и отдувался, поэтому создавалось такое впечатление, будто каждое слово или движение, даже незначительное, давались ему с трудом. Просторные штаны держались на его огромном животе исключительно с помощью подтяжек. При этом Бардов имел обыкновение постоянно их теребить: или в запальчивости лихо хлопал себя ими по животу, или в раздумье разводил их в стороны, или, будучи в приподнятом настроении, большими пальцами обеих рук нежно поглаживал их с изнанки
Машинально засвидетельствовав факт знакомства с Маркушевым легкой улыбкой, Бардов хотел тут же пройти мимо, но вдруг остановился.
- Глеб Петрович Маркушев Где-то я слышал ваше имя. Но где и от кого?.. – Он в задумчивости нахмурил лоб и потащил подтяжки в стороны.
-Я польщен, Константин Николаевич, - слегка смутившись, сказал Глеб. – Но до сих пор слышать или видеть меня можно было только в Твери.
- В Твери? Нет, только не в Твери! К стыду своему, я там никогда не бывал - Пока Бардов в коротком раздумье то ли бурно дышал, то ли отдувался, Маркушев с удовольствием наблюдал за ним. – Впрочем, все равно! Итак, вы из Твери?.. Буквально на днях кто-то упоминал о вас Ах да, вспомнил! Ну, конечно же!..– Бардов вдруг широко улыбнулся. – Мне сказали, что вы таинственная личность
- Неужели?
- А почему вы меня спрашиваете? Разве вы сами не знаете, так ли это?..
Бардов так смотрел на Глеба, словно его забавляла какая-то интригующая мысль, глубоко запрятанная в слегка прищуренных, проницательных глазах.
Маркушев растерялся:
- Что же во мне таинственного? И кто мог сказать обо мне такое? Впрочем, вероятнее всего вы могли это слышать от Углова.
«Хотя точно так же обо мне отозвался и Юрий Павлов!» - вдруг вспомнил Глеб.
Бардов, словно продолжая забавляться растерянностью Глеба, сказал:
- Нет, Углов мне ничего не говорил. А вы сейчас работаете у него, так ведь?
- Да.
- И сюда приехали на короткое время?
- Видимо
Бардов понимающе кивнул, – и в то же мгновение как будто какое-то невидимое реле сработало у него в голове, огонек в его глазах погас, и он, сильно хлопнув себя по животу подтяжками, внезапно потерял к Маркушеву всякий интерес. Стало совершенно очевидно, что им уже полностью завладели другие, более серьезные, мысли.
- Желаю повеселиться, - тяжело вздохнув, небрежно буркнул Бардов и с отсутствующим выражением лица прошел к себе в кабинет.


Две камеры в упор смотрели на Маркушева в полутемной студии.
На первый взгляд, текст, подготовленный для него, не представлял собой ничего особенного - обычная «нарезка» из различных новостей дня. Однако, знакомясь с ним, Глеб обратил внимание, насколько тщательно была подобрана информационная мозаика, как по смысловой контрастности, так и по смене настроений. Над текстом поработал настоящий мастер, и чтецу нетрудно было проявить свои способности. Безусловно, в Твери никто не смог бы так мастерски поработать над текстовым материалом
- Дайте знать, когда будете готовы, - раздался голос Халила Галимзянова.
- Я готов хоть сейчас, - спокойно ответил Маркушев.
Скорее всего, это и есть то последнее испытание, после которого окончательно решится его судьба. Если так, то Глеб готов как никогда. Он чувствовал, что не только его внутренний настрой находится в превосходном состоянии, но равным образом были безупречными его одежда, грим, прическа, голос и манеры.
Да, он совершенно готов к этому испытанию
Но как только на мониторе зажглась красная лампочка, и Маркушев стал читать, он вдруг ощутил на себе всю тяжесть ожидания, которое мучило его в течение последних недель. Минувшей ночью он даже внезапно пробудился от путаницы тревожных снов и с тревогой подумал: «Уж не сказалось ли это ожидание на моей психике?..» Но сейчас, слыша, с какой силой и спокойствием звучит его голос, Маркушев чувствовал, как туманные следы ночных кошмаров, связанных с волнениями прошедших недель, постепенно исчезают в глубине его сознания в виде обрывочных и смутных образов – от рыданий горемычной Варвары до суматошного и радостного напряжения московской жизни.
«Таинственная личность» делала свою работу, и ничего таинственного в этом не было. Маркушев был создан для этой работы и долго к ней готовился, она была для него такой же естественной, как дыхание. Его руки уверенно лежали на листах бумаги с напечатанным на них текстом, на который Глеб, оторвавшись от электронного суфлера, изредка бросал взгляд. Все шло без сучка, без задоринки Это стало понятно Глебу еще в самый разгар работы, а когда вспыхнул свет и кто-то сказал: «Запись окончена!» - он понял, что не ошибся
Откуда-то из полумрака усталой походкой вышел озабоченный Галимзянов. Поначалу вид у него был чрезвычайно озабоченный, но внезапно его лицо прояснилось, расплылось в довольной улыбке, и он, ни к кому не обращаясь, сказал:
- Да!.. – Потом подумал немного, одобрительно тряхнул головой и громко повторил: - Да!..
И тут вдруг Маркушев почувствовал страшную усталость. Чтобы скрыть ее, он отвернулся и сделал глоток из стакана, заботливо поставленного кем-то рядом с его рабочим местом.
- Мы сегодня же отправим этот материал в Москву, - говорил тем временем Халил Мингалиевич. – Обо всем остальном вам сообщит Углов. Кстати, не перекусить ли нам в нашем Доме журналистов?..
- Пожалуй, лучше ста граммов водки для меня сейчас ничего быть не может!..
Сидя с Галимзяновым за ресторанным столиком, Маркушев после двух выпитых рюмок почувствовал себя так, словно его допустили к каким-то весьма значительным событиям, которые были доступны только для избранных людей. Все, кто окружал его в шумном прокуренном помещении, тоже как бы принадлежали к кругу этих избранных, и он был равным среди них. Это впечатление значительно усиливали взаимные доверительные взгляды, дружеские приветствия, громкий, фамильярный смех, постоянно раздававшийся в зале, а также длинные, сбивчивые истории бывалых журналистов, чем-то напоминающие охотничьи байки. Особенно такими рассказами увлекались так называемые ветераны, каждый из которых был намного старше Маркушева; они сидели с таким видом, словно знали все на свете, в том числе и нечто такое, о чем и сказать нельзя
- А не перейти ли нам с вами на «ты»? - предложил Галимзянов, слегка чокаясь с Маркушевым.
- С удовольствием
Выпили, и оба сразу принялись за овощной салат. После короткой паузы Глеб сказал:
- Вчера я встретил Бардова, он почему-то назвал меня таинственной личностью.
- Да черт с ним! Это не самое обидное прозвище, по-моему, – засмеялся Галимзянов.
- А я догадываюсь, почему он это сделал.
- Почему?
- Потому что так в жизни не бывает, чтобы простого тверского парня случайно пригласили в Москву для работы на телевидении да еще в программе Визенталя
- Еще как бывает! Нельзя сказать, что такие вещи случаются ежедневно, но они отнюдь не редкость Особенно, когда речь идет о Березуцком. Он, как я слышал, хочет набрать совершенно новых, преданных ему людей, не связанных старыми традициями или нежелательными для него связями Он хочет быть полновластным хозяином
- А Березуцкий – это кто? – спросил Глеб.
- А вы до сих пор не знаете? Большой босс - коротко ответил Халил.
- Что же получается? У любого опытного журналиста обязательно есть свои традиции, и, кроме того, он, как правило, имеет большие связи, которыми он постепенно обрастает
- поэтому для наших опытных журналистов наступают трудные времена, - подхватил Галимзянов мысль Маркушева. – Получается – или давай клятву на верность, или – до свидания Для руководства телекомпании в этом нет никакой проблемы. Во-первых, незаменимых людей у нас нет, а во-вторых, опыт – дело наживное: придет молодежь и через некоторое время тоже наберется опыта Были бы деньги, а люди найдутся
В это время подали котлеты по-киевски. Галимзянов поднял рюмку и сказал:
- А знаете, Маркушев, давайте выпьем за ваши успехи. Мне понравилось, как вы прочитали текст сегодня утром.
- Спасибо. От тебя это особенно приятно слышать, - с некоторой настороженностью сказал Маркушев.
- В том, как вы читаете, есть что-то особенное. Мы часто делаем подобные записи, но сегодня было не так, как обычно. Сегодня мы увидели, так сказать, индивидуальность, а это самый редкий дар на свете.
- Спасибо, Халил, - повторил Глеб, растроганный похвалой.
- Из Москвы относительно тебя я получил очень скудную информацию. Так что о сути твоей будущей работы я знаю не больше тебя. Но хочу сказать следующее: если бы ты захотел работать у меня, я бы тебе не отказал Нет, не отказал бы
- А ты хочешь пригласить меня к себе?
Галимзянов энергично завертел головой:
- Ничего подобного я не говорил! У меня и в уме не было переманивать тебя к себе! Я сказал то, что сказал: если бы, чисто гипотетически, сложилась вдруг такая ситуация, что ты обратился ко мне за работой, я бы тебе не отказал, – и не более того
Водка действовала на удивление хорошо, - и Глеб пошел в атаку:
- Я прекрасно понимаю, что, коснувшись этой темы, нарушил инструкции Углова. Но дело в том, что я сыт по горло этой таинственностью, которая меня окружает!.. Кому понравится, когда какой-то Бардов заявляет, что знает о тебе больше тебя самого!.. Нет, я не чувствую за собой вины в том, что больше не желаю пребывать в тревожном неведении
- Какая же может быть в этом вина? – понимающе усмехнулся Галимзянов. - Вообще-то говоря, Углов просил меня быть осторожнее в высказываниях, когда речь зайдет о тебе или о твоем будущем. Но я вижу, что ты очень осмотрительный молодой человек, сам во всем разберешься
Чувствуя, что беседа приобрела совсем доверительный характер, Глеб решил попытать счастья:
- Тогда скажи, Халил, что вокруг меня происходит?.. Строго между нами
Близко наклонившись к Маркушеву, словно желая поведать ему какую-то великую тайну, Галимзянов тихо сказал:
- Если бы я знал, то конечно сказал бы, даже если бы меня потом четвертовали! Поверь мне, я действительно ничего не знаю. Но - он многозначительно улыбнулся и выразительно поднял указательный палец, - я печенкой чувствую одно: что бы за всем этим ни стояло, тебе нечего волноваться, Глеб ни сейчас, ни потом


К большому удивлению Глеба, четырьмя днями позже Константин Бардов пригласил его на вечеринку. Маркушев не видел Бардова с момента их первой встречи и полагал, что тот вообще забыл о его существовании. И вдруг, случайно столкнувшись с Маркушевым в дверях, Бардов, как старый знакомый, запросто обратился к нему:
- Не хотите ли выпить со мной по рюмочке? Приглашаю.
- С удовольствием!..
Маркушев думал, что Бардов имел в виду один из многочисленных ресторанов Санкт-Петербурга, но Константин Николаевич повез его к себе на дачу в Репино. Маркушев уже имел представление об этом элитном поселке, и сам был бы не прочь поселиться в нем
Они подъехали к большому, старой постройки, дому, расположенному на берегу Финского залива среди живописных сосен. Женщина средних лет в белом фартуке, которую Бардов по-свойски представил Машей, открыла калитку и сказала:
- Никто еще не прибыл, Константин Николаевич
Значит, предполагается еще чье-то присутствие, отметил про себя Маркушев
Они взошли на просторную террасу, за окнами которой находился обширный сад, все еще зеленый и свежий. Маша предложила им по бокалу вина.
- Ну и ну! Какое приятное местечко! – воскликнул Глеб.
- Досталось мне еще от старых времен за заслуги перед партией- сказал Бардов. – Но потом, когда все рухнуло, мне пришлось некоторое время побывать в роли голодающего газетчика. С вами такое случалось?
- Я никогда не был газетчиком, потому что всегда работал на радио.
- Пожалуй, дело не в этом Просто вы человек нового поколения, Глеб Петрович.
- Скорее всего, так и есть
- С моей точки зрения, таинственное поколение!..
Маркушев засмеялся:
- Так вы это имели в виду, когда встретили меня на днях?
- О чем вы? – Бардов напряг память. – Ах, нет! Не совсем
- Признаюсь, я не понял, что вы хотели сказать.
- Я хочу сказать, что меня забавляет, как люди, возглавляющие нашу организацию, пытаются замаскировать свои конечные цели. И даже еще до того, как они определили их для себя!.. Я ясно излагаю?.. Думаю, что не совсем - Бардов улыбнулся и ногой придвинул стул поближе к Маркушеву. – Присаживайтесь, побездельничаем немного - И он удобно расположился в глубоком кресле напротив; в одной руке Бардов держал бокал, а другая покоилась на его большом животе. – Если исходить из того, что деловые люди по определению не отличаются особым альтруизмом, наших новых руководителей можно назвать бизнесменами, якобы имеющими благие намерения. И если бы они имели дело с обычным бизнесом, то все для них складывалось бы просто. Трудность в том, что после многих лет существования коммерческого телевидения они до сих пор не знают, как нужно справляться с этим громадным механизмом И при этом, что особенно важно, бразды правления находятся в их руках Чего они только не делают, пытаясь найти выход из ситуаций, с которыми до сих пор не научились обращаться!.. Они пускают в ход самые неблаговидные приемы: обман, подкуп, силовые давлениеЧестно говоря, я им даже немного сочувствую! Ведь прежде ничего подобного в нашей стране не существовало. Не было у нас телевизионного шоу-бизнеса, этого внебрачного отпрыска корпоративного капитала Теперь, когда он появился, редко кто задумывается о том, что, по сути, этот вид бизнеса есть не что иное, как один из видов служения обществу, а его главная особенность заключается в том, что он принадлежит каждому человеку. Этим бизнесом нельзя владеть единолично, это не рекламная деятельность, призванная приносить прибыль только держателям акций. Здесь переплетается так много раздражающих факторов: права правительства на регулирование нашей деятельности, влияние политических партий, церковь, лоббисты, - и все требуют своей доли! Одним словом, полный разброд!.. Не удивительно, что общий знаменатель компромиссных решений является очень незначительным В результате потенциальные возможности нашей компании гораздо прочнее того, что мы имеем в реальности на сегодняшний день Как говорится: лес рубят – щепки летят, - и это так по-нашенски, по-русски
Для Маркушева длинная речь Бардова поначалу показалась как-то не к месту напыщенной, высокопарной, но он представил себе, что смотрит, как обычно, его выступление по телевидению, и все стало на свои места
- Если мои рассуждения выглядя серьезно, - улыбнулся Бардов и развел подтяжки в разные стороны, - то, возможно, так оно и есть на самом деле Безусловно, информационная служба нашей компании - такая же помойная яма, как и вся телевизионная индустрия. Кроме того, все у нас идет как-то шиворот-навыворот, из-за кажущейся необычности Мы воспитали целое поколение специалистов, но до сих пор формулируем правила! У нас даже сейчас нет приличного архива, - за архивными материалами мы нередко вынуждены обращаться в газеты и информационные агентства. Мы стали расти так быстро и в таких огромных масштабах, что не успеваем набирать людей, и в то же время толпы молодых красавцев, похожих на вас, всеми правдами и неправдами пытаются войти в нашу сложную профессию, которая требует от человека совершенно новых, я бы сказал – уникальных, способностей. Некоторые из вас действительно могут со временем стать хорошими тележурналистами. Но таких счастливчиков – мизерное меньшинство, в то время как всем остальным, подавляющему большинству, было бы гораздо лучше податься в актеры, в преподаватели, в банковские служащие. В конце концов, они могли бы стать хорошими парикмахерами или санитарами в бригадах скорой помощи – Словно желая несколько смягчить впечатление от своих слов, Бардов снова улыбнулся и, с трудом преодолевая одышку, укоризненно добавил: - Но вы все хотите одного и того же. Вы хотите стать знаменитостями. Вы хотите, чтобы вас любили
Вошла Маша, спросила, не надо ли чего, собрала смятые бумажные салфетки и тихо вышла.
- Как-то я не совсем представляю себя в роли парикмахера, - иронически вставил Глеб.
Бардов засмеялся:
- Я никого конкретно не имею в виду. Я просто-напросто говорю о том, что квалифицированный телерепортер, для которого сбор и передача информации есть его настоящее призвание, особенно если оно подкреплено не только опытом работы, но и соответствующим образованием, - редкая птица в наше время. И вот еще что Телевидение уже сейчас имеет такое громадное влияние, что со временем наверняка станет основным средством массовой информации. Однако вместо этого оно превращается в фабрику (причем не только в переносном, но уже и в прямом смысле!) по производству очаровательных созданий, которые считывают тексты с телетайпных лент или с экранов мониторов и совершенно не знакомы с сутью информационной деятельности. – Бардов поднял руку, как бы предостерегая Глеба от желания возразить. – Впрочем, не стану преувеличивать: все не так уж плохо. Некоторым все-таки выпала возможность стать настоящими людьми на нашем телевидении. Случается видеть замечательные репортажи. Но в целом качество передаваемой информации, к сожалению, совершенно неудовлетворительное, а изобразительный ряд – и того хуже!..
Бардов закашлялся в одышке, отпил глоток и после небольшой паузы продолжал:
- Если вы останетесь на телевидении, Глеб Петрович, вам следует знать, что во время выступления в эфире всегда существуют границы дозволенного. Да-с, всегда!.. Однако, есть смельчаки, вроде Владимира Визенталя, которые пытаются их разрушить Какой-то мудрец сказал, что жизнь есть действие и страсть, и Визенталь искренно верит в то, что каждый из нас должен разделять страсти и события своего времени даже под страхом смерти. В переводе на общечеловеческий язык это означает, что он находится в состоянии постоянной конфронтации с властью предержащей. Причем, под властью предержащей я подразумеваю не только Кремль, Госдуму, наш Белый дом и так далее, - я подразумеваю даже отдел по продаже нашей продукции. Эти люди стремятся избежать каждого разумного слова, сказанного Визенталем в эфире в связи с той или иной конкретной ситуацией. О нет, они не хотят подавлять службу информации! Но в то же время они против того, чтобы информация объясняла больше, чем нужно, или чтобы она давала возможность маленькому человеку, который удосужился включить телевизор, извлечь из нее что-то разумное для себя, для своей жизни, для будущего своей семьи. Конечно, люди оттуда - Бардов красноречиво поднял вверх указательный палец, как бы указывая на потолок, - люди оттуда по достоинству оценят мужество журналиста, который ведет репортаж, скажем, с поля брани или во время уличных беспорядков. Но отснятый материал они предпочитают иметь в виде несвязанных между собой фрагментов, в виде, так сказать, случайного взгляда, скользнувшего по поверхности события Они вовсе не желают, чтобы вы углублялись в суть дела и связывали факты обобщающими заключениями Например, им не нравится, когда вы пытаетесь найти ответ на вопрос, кому нужна чеченская война (как, впрочем, и любая другая!), - они до смерти боятся, что такой вопрос может вызвать ярость какого-нибудь нефтяного короля, или одного из наших спонсоров, или, не дай бог, всего нашего генералитета во главе с министром обороны!.. – По широкому лицу Бардова растеклась ехидная ухмылка: - Они называют это предоставлением равных прав каждой из сторон Представьте, Глеб Петрович, иногда, стремясь угодить обеим сторонам, я сам оказываюсь в таком глупом положении, что все сказанное мною теряет всякий смысл!.. Конечно же, я – всего лишь один из участников общей информационной программы, поэтому у меня есть относительная свобода действий. Другое дело Владимир Визенталь в Москве! Он – звезда. У него собственная программа. От него требуют, чтобы, с одной стороны, он, как обычный репортер, работал исключительно в рамках дозволенного, а с другой, он должен добиваться того, чтобы зрители, как дети, любили и почитали его за родного отца. И, как мне представляется, в ближайшие дни Визенталь должен определить свой выбор: или совесть, или работа Бедняге Визенталю с приходом Березуцкого третьего не дано
Между ними воцарилось молчание. Как и при первой встрече, Глеб ощутил на себе оценивающий взгляд старика и подумал: интересно было бы знать, в какой мере сказанное Бардовым относится к нему, к Маркушеву. Но было уже поздно задавать вопросы. У дверей вдруг послышались голоса людей, взрывы смеха и женские восклицания. Бардов облегченно вздохнул и поднялся:
- Самое время для небольшой пирушки, - с довольным видом сказал он и направился встречать гостей.
Все прибыли как-то сразу, и через десять минут комната была полна народу. В относительно тесном пространстве столпилось не меньше двадцати человек, и, казалось, все они говорили одновременно. Под впечатлением только что состоявшейся беседы Маркушев очень хотел хотя бы еще несколько минут побыть наедине с Бардовым, чтобы задать ему несколько вопросов, но хозяин уже был плотно окружен шумной компанией.
Не было никакой возможности быть представленным гостям, а в тоже время Глеб не видел среди них ни одного знакомого лица. Он просто бродил как неприкаянный от одной группы собеседников к другой и, насколько возможно, прислушивался к петербургским сплетням, но в целом ему это плохо удавалось. Словно сочувствуя ему, Маша старалась упредить все его желания: Глеб принял от нее уже третью или четвертую рюмку коньяка, пытаясь при этом уловить нить разговора между его соседями, - однако его попытки, как правило, заканчивались безрезультатно. И вдруг к нему подошла узкоплечая, стройная женщина с темными, коротко остриженными волосами.
- Нас не представили друг другу, - без обиняков начала она. - Меня зовут
Алиса Борисовна Горина.
- Глеб Петрович Маркушев, мисс Горина - улыбнулся Глеб.
- Спасибо за комплимент. Но, если на то пошло, можете смело называть меня также миссис Горина, - сказала она и, глядя ему прямо в глаза, смело и весело добавила: - Впрочем, я разведена. А что вы можете сказать о себе по этому поводу?
- Признаюсь, я пока не разведен
- И ни разу не разводились?!. Судя по вашей весьма привлекательной внешности, вы либо содержите гарем, либо являетесь неисправимым женоненавистником или, по крайней мере, холостяком!
- Дайте время, Алиса Борисовна, я еще относительно молод.
- Ну не так уж вы и молоды, - дерзко улыбнувшись, сказала она. Глебу сразу понравилась ее смелая, стремительная, независимая манера вести беседу. - Держу пари, вы старше меня.
- Безусловно.
- Как вы думаете, сколько мне лет?
Маркушев, улыбаясь, оглядел ее с ног до головы.
- Трудно сказать Наверное, вам лет двадцать пять - двадцать шесть Может быть, даже меньше
- Какой вы милый лжец, господин Маркушев!.. Однако давайте переменим тему разговора. Вы из Питера или приехали сюда по делам? Прежде я что-то вас не встречала.
- Я здесь в командировке, работаю в Москве. А где вы обретаетесь, Алиса Борисовна?
- Ради всего святого, зовите меня просто Алиса! В основном, я тоже живу в Москве.
- А где работаете, если не секрет?
- Работаю? – Она расхохоталась. – За всю свою жизнь, включая школьные годы, я и часу не проработала! Да и на что я гожусь?
- Вы могли бы стать моделью, например, - сказал Глеб.
- Вот уж этого я точно не могла бы! Для модели у меня слишком большая попа
Маркушев засмеялся и демонстративно взглянул на ее зад:
- На мой взгляд, в самый раз, Алиса!
- Ей-богу, мне определенно нравятся ваш смех и голос Позвольте, вы, должно быть, работаете вместе с Бардовым на телевидении?
- Как раз подумываю об этом.
- Не слишком ли долго думаете, Глеб Петрович?..
- Зовите меня просто Глебом.
Алиса улыбнулась и покачала пустым бокалом:
- Как бы нам чего-нибудь выпить?..
Глеб позвал вездесущую Машу, и Алиса попросила ее принести белого вина.
- За вас, - поднял Глеб свой бокал.
- Нет, лучше давайте выпьем за то, чтобы на телевидении все для вас сложилось удачно!
Она сделала небольшой глоток и тут же сказала:
- По-моему, мне пора вернуться к моему сегодняшнему кавалеру. Иначе у него могут возникнуть некоторые возражения. Предлагаю встретиться в Москве.
- Прекрасная мысль!
- Приходите как-нибудь вместе с женой ко мне на коктейль.
- А можно без жены? – спросил Глеб.
- Конечно. К сожалению, у меня сейчас нет с собой визитной карточки. Спросите мой телефон у Бардова. Кстати, он называет меня Лиса-Алиса
- И он прав, как всегда
Алиса засмеялась, выразительно пожала Глебу запястье и шагнула в толпу гостей
Глеб проводил ее восхищенным взглядом. Знакомство с нею доставило ему истинное удовольствие, но вовсе не потому, что Алиса, на его взгляд, была красивой женщиной. Главное для Маркушева заключалось в том, что она олицетворяла собой мир, в котором царили богатство, успех и высокое общественное положение. Больше всего на свете Глеб хотел бы тоже принадлежать этому миру


Через два дня раздался телефонный звонок. Была пятница, и только потом Глеб понял, почему звонок раздался именно в пятницу.
Маркушев взял трубку уже на выходе из гостиничного номера. Голос показался ему знакомым, однако Глеб никак не мог определить, кому он принадлежит.
- Глеб Маркушев? – уверенно звенел в трубке чей-то властный голос. – Это Валентин Маркин.
- Да-да, слушаю вас!..
- Как дела, Глеб?
- Кажется, все идет хорошо Даже очень хорошо! Спасибо
- Здесь со мной Игорь Шереметев. Может быть, вы еще помните человека, с которым беседовали в Твери перед тем, как переехать в Москву?
- Как же, помню, конечно
- Нам хотелось бы немного потолковать с вами. Вы могли бы сейчас с нами встретиться?
- Воля ваша, Валентин Серафимович!.. Я сейчас же вылетаю в Москву. Только надо предупредить Халила Галимзянова, что я
Марков прервал Глеба вежливым хихиканьем, больше похожим на насмешливое кудахтанье:
- Вам не надо никуда лететь, Глеб Петрович. Мы в Питере и даже в той же гостинице, в «Астории» Только что вошли в номер Хотя вам такие подробности, пожалуй, ни к чему Одним словом, в питерском отделении ничего не знают о нашем приезде. И более того, - я не хочу, чтобы знали - Снова раздалось кудахтанье, но на этот раз оно напоминало сухое покашливание. – Если Галимзянов узнает о моем прибытии, то мне придется, как вы понимаете, весь день заниматься его проблемами, а нам нужно как можно быстрее вернуться в Москву.
- Понятно. Где вы находитесь?
- В номере 423. Итак, вы, не мешкая, спускаетесь к нам?
- Сию же минуту, Валентин Серафимович.
- Наперед давай договоримся: для экономии времени я буду называть тебя Глебом. Согласен? – Маркин в заключение снова хихикнул и, не дожидаясь ответа, повесил трубку.
Спускаясь в лифте, Маркушев взглянул на часы и заметил про себя, что Маркину и Шереметеву, судя по всему, пришлось лететь очень ранним московским рейсом. Маркушев подумал также о том, что если вице-президент компании, который является одновременно руководителем информационной службы, прилетел в Петербург только для того, чтобы повидаться с ним, - значит, фортуна начинает поворачиваться к нему лицом В голове вдруг замелькали отрывки его разговора с Бардовым, но времени на раздумья больше не осталось. Дверь в номер 423 была открыта настежь, и в ней стоял Игорь Шереметев с чашечкой кофе в руках. У противоположной стены роскошного люкса Маркин задумчиво смотрел в окно. Почему-то Маркушеву вдруг показалось, что все это сон, вот сейчас наступит пробуждение, и он, как обычно, отправится в питерское бюро компании
Присущим ему вкрадчивым голосом Шереметев с подчеркнутой любезностью сказал:
- Заходите, Глеб
А Маркин гостеприимно предложил:
- Чашку кофе?.. – и показал в сторону оставленного официантом сервировочного столика
Маркин и Шереметев молча ждали, пока Маркушев наполнит чашку. После чего Валентин Серафимович, изобразив ласковую улыбку на своем луноподобном лице, гостеприимным жестом показал Глебу на мягкое кресло, а сам вместе с Шереметевым устроился на широком и длинном кожаном диване по другую сторону комнаты. Сколько Глеб ни старался, он никак не мог унять внезапно охватившее его волнение, поэтому, когда Маркин заговорил, Маркушеву показалось, что голос его доносится из какого-то страшного далека
- Откровенно говоря, мы прибыли сюда, чтобы уладить кое-какие дела, которые, в общем-то, с тобой, Глеб, совсем не связаны Но уж коли я оказался здесь, мне захотелось повидаться и с тобой тоже
Маркушев кивнул, старательно удерживая на колене чашку с горячим кофе
- Нам очень понравилась твоя работа, Глеб.
- Спасибо.
- По-моему, ты вполне готов к тому, чтобы приступить к самостоятельной работе в нашей компании.
- Постараюсь не разочаровать вас.
- Надеюсь, так и будет Это стало особенно очевидным после того, как мы просмотрели в Москве присланную нам видеозапись твоего выступления. И мы решили: наступило время выпустить тебя в эфир.
Глеб хотел в ответ хоть что-нибудь сказать, но ему мешала сухость во рту
- Собственно говоря, - невозмутимо и уверенно продолжал Маркин, - мы имеем в виду программу Владимира Визенталя. Вопрос еще не решен окончательно, и я хочу, чтобы ты понял: наш сегодняшний разговор носит предварительный характер. Мы сейчас обсуждаем только возможность твоего участия в работе нашей информационной службы Однако нам не безразлично твое отношение к такой возможности!
- А какого рода - услышал Глеб свой внезапно осипший голос, - какого рода будет работа?
- Место Владимира Визенталя, ведущего программы
Рука, удерживавшая чашку, невольно задрожала, и чтобы не расплескать кофе, Глеб повернулся и осторожно поставил чашку и блюдце на сервировочный столик. В наступившей тишине Маркушев напряженно ждал продолжения беседы, в то время как Маркин и Шереметев не спускали с него внимательного взгляда. Наконец, улыбнувшись своей обычной механической улыбкой, Маркин сказал:
- Нам нужно знать, во-первых, принимаешь ли ты наше предложение и, во-вторых, если тебе все-таки доверят эту работу, сможешь ли ты, по твоему мнению, с ней справиться?
- Согласен ли я?.. – чужим голосом переспросил Глеб, растерянно и недоуменно пожимая плечами. – Если даже вам кажется, что я справлюсь с этой работой, тогда мне просто грех сомневаться в самом себе: я все сделаю для того, чтобы справиться!
- Отлично, мы практически в этом уверены. Собранная нами информация о тебе выглядит настолько положительной, что двух мнений быть не может Однако, знаешь, как говорится - человек предполагает, а бог располагает Поживем – увидим Конечно, поначалу ты будешь немного волноваться. Мы это понимаем. Но спустя некоторое время это пройдет. Как нам представляется, для этого ты обладаешь достаточным чувством уверенности в себе Как, по-твоему, прав я или нет?..
- Конечно, правы, - сказал Глеб. – Одно меня удивляет: вокруг столько людей, которые
Маркин, с довольным видом человека, только что совершившего удачную сделку, бесцеремонно прервал Маркушева и добродушно сказал:
- Не сомневайся, Глеб, эта работа непременно будет твоей! Пожалуй, единственное, за что я пока не могу ручаться, - это когда именно тебе придется приступить к ней. Но хочу предупредить, что это может случиться очень скоро, возможно даже, что в понедельник вечером. Все зависит от некоторых как бы это сказать переговоров с Визенталем, которые, кстати, уже начались
Маркин издал короткий, холодный смешок:
- Если же, в силу каких-то форс-мажорных обстоятельств, ничего не выйдет, то я попрошу тебя забыть о нашем разговоре, как будто его и не было. Безусловно, в таком случае мы подыщем для тебя что-нибудь другое, и непременно хорошее. Уж в этом можешь не сомневаться!.. Мы подписали с тобой контракт, потому что верим в твой талант. Следовательно, в любом случае теплое местечко тебе обеспечено
Глеб опять растроганно пробормотал:
- Спасибо
Маркин тем временем продолжал:
- Имей в виду, я мог бы немного слукавить и вообще не упоминать о Визентале или сказать, что он собирается в отпуск или в командировку, – да мало ли что еще можно было бы придумать!.. Но, как видишь, я все выкладываю начистоту. Именно таким образом я предпочитаю иметь с тобой дело и в дальнейшем. Шереметев не даст соврать: таково уж мое кредо!.. Надеюсь на твою взаимность в этом вопросе, Глеб.
Шереметев энергично закивал в знак согласия.
- Если Визенталь уйдет, - развивал Маркин свою мысль, - ты займешь его место. А если ты займешь его место, то крепко и надолго Конечно, мы сейчас рискуем. Но когда речь идет о месте ведущего большой программы, мы вынуждены рисковать, иначе просто невозможно. Нельзя же, в самом деле, выпустить в эфир – одного за другим – целую обойму ведущих, а потом спрашивать мнение зрителей о каждом из них в отдельности и о программе в целом!.. – (Шереметев как заведенный продолжал невпопад энергично кивать головой) – Это пока все, что я хотел сказать, Глеб. Если есть какие-то сомнения, то лучше выкладывай их сразу же.
Маркушев покрутил головой и не своим голосом ответил:
- У меня нет никаких сомнений
- Отлично. Тогда вот что тебе нужно сделать: в петербургском отделении больше не появляться, немедленно выписаться из гостиницы и возвратиться в Москву. – Маркин как бы нехотя поднялся с дивана, и Маркушев, не сводя с него глаз, как завороженный, тоже встал. – Никому не звони и уж тем более никому не говори о нашей встрече и беседе.
- Вообще говоря, сегодня мы с Лисовым должны были идти в областную думу. Лисов - вдруг стал объяснять Маркушев.
Маркин обнял Глеба за плечи:
- Какой добросовестный! Правда, Игорь?.. – восхищенно улыбнулся он. – Забудь об областной думе, она сама о себе позаботится. Бог им в помощь!.. – весело добавил Маркин, и Шереметев разразился подобострастным смехом. – Игорь позвонит Галимзянову и все уладит Когда прилетишь в Москву, в офисе не появляйся. Из гостиницы ни шагу, чтобы Углов знал, где тебя можно найти в эти выходные дни. Понятно?
Они вместе направились к дверям. Маркин по-прежнему по-дружески придерживал Маркушева за плечи и в то же время слегка подталкивал его к выходу.
- Думаю, Глеб, ты хорошо понимаешь, что вся полученная тобою информация строго конфиденциальная. Так что держи язык за зубами, пока не получишь новых указаний.
- Можете на меня рассчитывать, - сказал Глеб и даже не заметил, как оказался за порогом гостиничного номера


В аэропорту он сразу попал на челночный рейс из Петербурга в Москву. Маркушеву хотелось кричать на весь самолет от восторга. Надо бы взять себя в руки, подумал он, с трудом сохраняя невозмутимый вид.
Немного расслабившись, Глеб внезапно почувствовал, что ужасно проголодался, и только тут он вспомнил, что с раннего утра у него во рту не было ни росинки, если не считать нескольких глотков кофе в номере Маркина. Стюардесса принесла черствую булочку, оставшуюся, видимо, после предыдущих рейсов, и Маркушев старательно жевал ее, пытаясь успокоиться. Глеб вспомнил, какой секретностью окружил Маркин переговоры с ним, и ему стало смешно Он чувствовал острую потребность с кем-нибудь обсудить случившееся Лучше всего это было бы сделать с Бардовым в такой же доверительной беседе, какая состоялась между ними в Репино
Вероятно, вокруг Владимира Визенталя шла большая закулисная игра. Совершенно очевидно, решение избавиться от опытного комментатора исходило от большого босса. Но в чем может быть причина такого решения?.. Маркушев стал вспоминать все последние программы Визенталя, но не находил в его словах ничего предосудительного, если не считать несколько довольно смелых реплик в его собственных комментариях, которыми он традиционно завершал свою программу
Маркушев все еще размышлял об этом, когда самолет приземлился в аэропорту Шереметьево. Первым делом Глеб заказал в баре рюмку коньяку, кофе и сосиски, и только утолив, наконец, голод, взял такси до гостиницы «Космос». Где-то после полудня он позвонил Анатолию Углову. Трубку взяла его секретарь Вика:
- Извините, Глеб Петрович, он не один. У вас что-нибудь срочное?
- Даже не знаю, я только хотел сообщить ему, что вернулся в Москву.
- Нельзя ли вам перезвонить?
- Вика, сделай вот что: напиши на листочке бумаги мое имя и покажи ему. Я подожду
Глеб усмехнулся. Он уже понял их любовь к различным фокусам, а особенно к игре в таинственность
Не прошло и нескольких секунд, как Вика сказала:
- Соединяю.
В трубке послышался голос Углова
- Анатолий Анатольевич, сегодня утром в Питере у меня состоялась незапланированная встреча
- Хе-хе М-да
- Меня просили сообщить вам, что я нахожусь в гостинице «Космос», номер 1241. Повторяю, 1241
- Понял.
- Можно мне позвонить своей секретарше?
- Нет
- Ну что же, вы знаете, где меня искать.
- Оставайся в номере.
- Хорошо.
Углов повесил трубку. Голос его показался Маркушеву каким-то странным – то ли усталым, то ли унылым
Глеб бросился на кровать, положил руки под голову и задумался Если даже невозмутимый Углов расстроился, значит разыгрывается настоящая драма. Ну и что же? Это их проблемы!.. Зато Глеб Маркушев, кажется, дождался своего часа!.. Ему хотелось танцевать и смеяться. Если бы он был способен до конца поверить в неожиданно свалившуюся на него невероятную удачу, то своим безумным хохотом сокрушил бы стены этой гостиницы до основания!.. Однако еще не время смеяться; все эти люди убийственно серьезны в происходящей игре, и он завязан в ней вместе с ними. А ведь это может продолжаться очень долго
В номере было слишком тихо. Маркушев встал, включил радиоприемник и, подойдя к окну, с удовольствием прислушался к звукам музыки
Серые низкие тучи повисли над Москвой. Приглушенные, отдаленные звуки уличного движения почему-то казались ему траурно-печальными, как мрачное эхо какой-то неведомой беды. Глеб вдруг почувствовал себя таким одиноким, что ему нестерпимо захотелось с кем-нибудь поговорить, неважно о чем, лишь бы отвлечься от навязчивых мыслей о происходящем. Проще всего было бы позвонить кому-нибудь, но он ждал звонка и боялся пропустить его
В результате долгого, томительного ожидания у него совсем пропал аппетит, и только когда за окном стало смеркаться, Маркушев заказал себе в номер легкий ужин. Однако кусок не шел в горло; Глеб выключил радио и снова прилег. Попробовал включить телевизор, но нагоняющие тоску картинки очередного бездарного сериала окончательно повергли его в депрессию. Он выключил телевизор и закрыл глаза. Надо постараться ни о чем не думать. Он устал. Слишком велико напряжение Черт с ними со всеми – с Визенталем, Угловым, Маркиным!..
Словно издалека, но очень настойчиво зазвонил телефон и вернул Маркушева к реальной жизни. Он потянулся к трубке, впопыхах уронил аппарат и стал в темноте шарить руками
- Минуточку! – взволнованно воскликнул он, обращаясь неизвестно к кому, и тут же нашел, наконец, телефонную трубку
- Глеб, ты слышишь меня? Это Анатолий Углов
- Извините, Анатолий Анатольевич, кажется, я заснул Темно здесь А который теперь час?
- Девятый Жду тебя в своем офисе. Владимир Визенталь подал заявление об увольнении


































13PAGE 15


13PAGE 143915




15

Приложенные файлы


Добавить комментарий